НАУКА XXI ВЕКА И ФОРМАТ ВОЙН БУДУЩЕГО

Теория обязана считаться с человеческой природой и отвести подобающее место мужеству, смелости и даже дерзости… Для риска всегда остается простор, и притом одинаково широкий как в самых великих, так и в самых малых делах. Риску противопоставляется храбрость и вера в свои силы… и в риске есть своя мудрость и даже осторожность, только измеряются они особым масштабом. (Карл фон Клаузевиц)

В настоящее время человечество совершает, вероятно, самый крутой поворот в своей истории. И на этом рубеже стремительно развиваются неустойчивости, растут риски, и война оказывается совсем близко.

На этом рубеже очень важно осознать сущность переживаемой эпохи, её вызовы и технологические императивы и сущность войн, в которых, возможно, придется участвовать России. Чем яснее мы их будем понимать, чем лучше будем готовы к отражению и парированию возникающих угроз, тем больше вероятность того, что события для нашего Отечества и для мира в целом будут развиваться не по худшему сценарию.

В настоящее время наука и технологии «сдают карты будущего», меняют формат войн и их сущность. Достаточно напомнить создание ядерного оружия и стратегических ядерных сил, которые определили историю и геополитику нашего времени. Наличие таких средств сдерживания позволило более 70 лет обходиться без мировых войн.

Анализ коридора возможностей человечества и отдельных цивилизаций, вариантов будущего, представляет собой фундаментальную задачу, непосредственно связанную с оценкой риска военных столкновений. Одной из ключевых сфер стратегического анализа становятся технологии проектирования будущего, исследование тех небольших изменений в сегодняшнем дне, которые могут кардинально изменить траекторию регионов, государств, отраслей промышленности в 20-30 летней перспективе.

Эта проблема имеет и большое прикладное значение. Для того, чтобы иметь научно обоснованную дальновидную программу развития системы вооружений, надо заглядывать как минимум на 30 лет вперед. Чтобы проектировать и создавать оружие надо хорошо понимать, какие задачи и на каких театрах военных действий должна быть в состоянии решать армия, кто будет союзниками, а кто возможными противниками, и каким – облик боя. В самом деле, опыт показывает, что между началом финансирования создания нового оружия и временем, когда оно поступит в войска, проходит почти 10 лет. Ещё, по крайней мере 20 лет, должно стоять  на вооружении и сдерживать существующие и перспективные системы противника (которые сегодня он только планирует создать, используя достижения науки и техники. Очень многое в этой области следовало бы моделировать, прогнозировать и предвидеть. Мир стал намного сложнее, чем 30 лет назад, поэтому «отмерить на глазок», «положиться на обычный здравый смысл» – здесь не является лучшим решением.

Раньше, в случае атомного и космического проекта, в вопросах целеполагания, как и во многих других, руководители страны опирались на Академию наук. Эта традиция, к сожалению, утрачена. И хотя экспертиза принимаемых Правительством концепций, стратегий, масштабных научно-технических проектов законом, принятым в 2013 году, была признана прерогативой Российской академии наук (РАН), как же осуществить эти требования закона, до сих пор остается тайной за семью печатями. Дело в том, что Академия, в том виде, в котором она складывалась с 1724 года, со времен Петра I, основной части которой были сотни научных институтов научного профиля, в соответствии с этим же законом  прекратила своё существование. Институты были переданы в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) (туда же пошли институты Академии медицинских наук (РАМН) и институты Академии сельскохозяйственных наук (РАСХН)), которое должно заниматься имуществом институтов. То, что ныне называется РАН, превратилось в клуб видных ученых, который, очевидно, не может всерьёз заниматься экспертизой, требующей исследований, моделирования, прогноза. Всё это раньше делалось в институтах, которых теперь у Академии нет…

Одним из ключевых понятий науки XXI века стало понятие бифуркации (от французского – раздвоение, ветвление). Формально, математически, это изменение числа и/или устойчивости решений рассматриваемых уравнений при изменении параметра. Однако это понятие переросло рамки математики и стало использоваться и в гуманитарных науках, вошло в массовое сознание. В более широком смысле под бифуркацией понимается потеря устойчивости прежней траектории, по которой она развивалась, и появление новых возможностей (или исчезновение тех, которые были). Именно в точке бифуркации система «определяет своё будущее». В этой точке малые воздействия могут задать сценарий дальнейшей эволюции (или революции) объекта.

Наша цивилизация, Россия, система вооружений находятся сейчас в точке бифуркации! Наше будущее определяется тем, как она будет пройдена. Как это обычно бывает в таких ситуациях, возникает множество неопределённостей, неожиданностей, и решения приходится принимать в условиях неполной информации.

Однако стратегический прогноз, проектирование будущего, анализ предстоящих войн настолько серьёзны, что отдельные группы энтузиастов в России продолжают заниматься этими проблемами. Некоторые из наиболее важных результатов в данной области мы и обсудим в этой статье.

Кто и за что будет воевать в XXI веке.

Война слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным. (Ш.М. Талейран)

В опубликованном в 1832 году трактате «О войне» выдающийся военный теоретик Карл фон Клаузевиц дал несколько чеканных формул, вошедших в историю: «Война есть не что иное как продолжение государственной политики иными средствами… Итак война – это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить вашу волю.» Логика этого трактата приводит к выводу, что «целью войны является мир, лучший, нежели довоенный»[1].

Поэтому, прежде чем говорить о средствах, следует сосредоточиться на целях, на ключевых противоречиях, лежащих в основе политики, которая и может приводить к войнам в XXI веке.

В начавшемся столетии человечеству предстоит совершить поворот, равного которому в истории не было. Будущее определится тем, удастся ли и каким образом в наступившем веке нашей цивилизации осуществить демографический, технологический и ресурсный переходы.

В XIX веке английский экономист, священник, профессор Ост-Индской компании, математик, теолог, историк Томас Мальтус (1766-1834) выдвинул теорию роста народонаселения Земли. В соответствии с ней численность людей на планете растет в геометрической прогрессии — в равное число раз за равные промежутки времени. Объём производства растет медленнее, в соответствии с арифметической прогрессией. В этом он видел серьёзную опасность, связывая грядущие войны с перенаселенностью Земли.

И действительно, исследования показали, что численность популяции любого вида, кроме человека, в условиях избытка ресурсов растет в геометрической прогрессии.

В зарубежных и отечественных работах конца ХХ века, в проведении и организации которых огромную роль сыграл выдающийся российский просветитель Сергей Петрович Капица, было показано, что в течение более двухсот тысяч лет численность человечества росла в режиме с обострением, по гиперболическому закону. Режимами с обострением называют такие законы роста, когда одна или несколько величин неограниченно возрастают за конечное время — время обострения  (см. рис. 1). Для нашей цивилизации года (на Западе время обострения называют также точкой сингулярности). Другими словами, если бы мир развивался сейчас в соответствии с тенденциями, которые складывались в течение многих сотен тысяч лет, то нас стало бы бесконечно много к 2025 году.

Рис. 1. Динамика роста народонаселения

Верхняя кривая соответствует росту численности населения Земли N в зависимости от времени t по гиперболическому закону. По этому закону народонаселение росло в течение сотен тысяч лет до 1960-х годов. Нижняя кривая построена по данным статистики и компьютерного моделирования. Она отражает происходящий в настоящее время глобальный демографический переход, ведущий к стабилизации числа людей на планете.

Этого не происходит. Очень быстро – на протяжении времени жизни одного поколения — человечество меняет алгоритм своего развития. Происходит глобальный демографический переход. Это переход от репродуктивной стратегии «высокая смертность – высокая рождаемость» к императиву «низкая смертность – низкая рождаемость». (см. рис.1).

Что же выделило наш вид среди всего живого? Это технологии – «обусловленные состоянием знаний и общественной эффективностью способы достижения целей, поставленных обществом, в том числе и таких, которые никто, приступая к делу, не имел в виду.»[2] Мы — техногенная цивилизация. И именно благодаря этому нам удалось не только использовать все открывавшиеся возможности, как другим видам, но и постоянно расширять ареол своего обитания. Биологи порой грустно шутят, что мы стали раковой опухолью на теле биосферы, эта опухоль неограниченно растет, игнорируя или используя всех других обитателей планеты.

Нам удалось, в отличие от всех остальных, наладить информационное взаимодействие – передачу в пространстве (из региона в регион) и во времени (от поколения к поколению) сведений о созданных жизнеобеспечивающих технологиях, которые повышают рождаемость и снижают смертность.

Отсюда понятен главный сюжет, определяющий противостояние одних сообществ людей по отношению к другим – обретение и использование технологий, которыми не обладает противник (военных, управленческих, производственных, социальных и прочих), чтобы навязать ему свою волю.

Но почему же гиперболический рост обрывается и экстенсивное развитие заканчивается? У исследователей нет единого мнения о причинах этого. По теории С.П. Капицы, проблема состоит в том, что несмотря на растущий срок обучения тех, кто входит в профессиональную жизнь, наши биологические и социальные ограничения уже не позволяют достаточно эффективно использовать гигантские объёмы создаваемой и получаемой информации[3].

Отсюда понятно, что стратегическое значение приобретает образование. Становится очевидным «императив Бисмарка», утверждавшего, что войны выигрывает приходской священник и школьный учитель.

В соответствии с прогнозами ООН, Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН (ИПМ), ряда других организаций и исследовательских центров уже к 2050 году численность населения мира стабилизируется на уровне 10 — 12 млрд. человек и дальше расти не будет. По пессимистическому варианту прогноза В.А. Садовничего и А.А. Акаева число людей после 2050 года упадёт до 4-5 млрд. человек.

Глобальный демографический переход связан со многими неустойчивостями и кризисами, которые могут разрешиться войнами. Вероятно, многие из них пока не поняты и не осознаны.

Обратим внимание только на одну, наиболее очевидную. Анализ статистики и прогноз на основе математических моделей показывают, что глобальный демографический переход в развивающихся странах происходит гораздо позже, чем в развитых. Поэтому прирост населения в государствах третьего мира будет многократно превосходить этот показатель в первом мире (развитых капиталистических государствах) (см.рис.2). При огромной разнице в уровне жизни это делает реальной перспективу столкновения «богатого Севера» и «бедного Юга» и новую волну переселения народов.

Рис. 2. Приросты населения развитых и развивающихся стран, усредненные по десятилетиям

Статистические данные и результаты моделирования показывают многократное превышение числа рождающихся людей в развивающихся странах по сравнению с развитыми. Это ведет к глобальной демографической неустойчивости, влияющей на нынешнюю и будущую геополитику.

Серьёзность проблемы показывает «Великая мексиканская стена», — система укреплений на границе США и Мексики, предназначенных для того, чтобы уменьшить поток нелегальных мигрантов с Юга на Север. Стремительно растущий процент испаноязычных обитателей США показывает невысокую эффективность запретительных мер на фоне масштабных демографических процессов.

Можно напомнить слова Ясира Арафата, считавшего, что самым эффективным оружием Организации освобождения Палестины (ООП) являются матки палестинских женщин. И действительно, на одну палестинскую женщину в секторе Газа приходилось в среднем 8 детей, что не сравнимо с показателями в Израиле.

Второй переход, который определит будущее, связан с переходом от линейной к циклической экономике. Выдающиеся экономисты XVIII века – Адам Смит (1723-1790), Томас Мальтус (1766-1834), Давид Риккардо (1772-1823) считали, что численность человечества в целом и отдельных стран в частности ограничивается объёмом доступных сельскохозяйственных угодий.

Эту проблему удалось решить благодаря разработанной Фрицем Хабером (1868-1934) технологии прямого синтеза аммиака из воздуха. Сейчас этот процесс входит в школьный курс химии  « . Иногда это открытие называют «главной инновацией ХХ века». Нобелевская премия по химии была получена Фрицем Хабером в 1918 году «За получение из азота и водорода на осмиевом катализаторе под давлением жидкого аммиака, который можно использовать для производства удобрений и взрывчатых веществ».

Благодаря азотным удобрениям удалось снять проблему посевных площадей. В течение ХХ века численность жителей Земли увеличилась впятеро. До этого в истории не было ничего подобного. В линейной экономике замыкается положительная обратная связь: увеличение объёма производства ® рост потребления ® развитие науки и технологий ® снижение стоимости производства благодаря инновациям и эффекту масштаба ® увеличение объёма производства. Этой схеме идеально соответствует финансовая система, в основу которой положен ссудный процент. В этой системе дают в долг, чтобы получить большую сумму – значит, производство в целом должно расти.

При этом, как и писал век назад в книге «Империализм как высшая стадия капитализма» В.И. Ленин, финансовый капитал подминает промышленный и выходит на первый план: «Итак, ХХ век – вот поворотный пункт от старого к новому капитализму, от господства капитала вообще к господству финансового капитала».

И действительно, при нынешнем валовом глобальном продукте примерно в $ 80 трлн. объём финансовых инструментов превысил $ 1200 трлн. Финансовая система, призванная обслуживать производство, начала жить собственной жизнью и многократно превысила по своим масштабам обслуживаемую. Хвост начал вилять собакой. К примеру, треть внутреннего валового продукта США, по оценкам экспертов, производится в финансовом секторе этой страны. Системы электронных платежей, позволяющие мгновенно переводить миллиарды долларов со счёта на счёт, из страны в страну, ещё более увеличили неустойчивость всей системы и создали возможность ведения масштабных финансовых войн. Огромный долг США, превысивший $18 трлн., с которым эта страна никогда не сможет расплатиться, приводит к мысли об острых, комбинационных вариантах, на которые она сможет решиться, вплоть до войны, которая «всё спишет».

Казалось бы, всю эту систему, в конце концов, можно было бы отладить и привести виртуальное финансовое пространство в соответствие с реальным производством. Однако возникшая системная проблема гораздо глубже – она касается самой основы хозяйствования, а не его формы.

В ХХ веке было произведено очень много. В частности в 1945-1975 годах было произведено (в стоимостном измерении) такое количество товаров и услуг, как за предыдущие 150 лет. Возникла иллюзия, что в течение долгого времени может существовать «общество потребления». Подобные идеи высказывались и в Советском Союзе. В качестве цели экономической политики партии на XXIV съезде КПСС (1971 год) было обозначено «удовлетворение постоянно растущих потребностей советских людей».

Голоса математиков, экологов, системных аналитиков, утверждавших, что есть пределы роста, что уже виден конец «эры потребления» не были слышны на фоне технологической эйфории[4]. Более того, мир до сих пор пытается двигаться по этому пути, который можно назвать «стратегией одноразовых стаканчиков». Чтобы увеличить потребление, надо расширить производство, чтобы расширить производство очень удобно сокращать срок службы товаров, в том числе и длительного пользования. Одной из наиболее востребованных и высокооплачиваемых работ во множестве крупнейших компаний являются «гарантийщики». Эти специалисты работают над тем, чтобы проданные товары выходили из строя как можно быстрее после окончания гарантийного срока.

В автомобильных салонах при покупке автомобиля вам обычно рекомендуют через три года сменить эту модель на следующую, но технологические возможности уже позволяют делать легковые машины с гарантийным сроком 20-30 лет. С другой стороны, основная часть жилого фонда городов мира рассчитана менее, чем на 50 лет, однако уже сейчас можно строить хорошие дома, которые успешно будут служить столетия. Интересная закономерность имеет место и в мире мобильных телефонов, — каждая следующая модель становится дороже, имеет всё больше ненужных большинству пользователей функций и выходит из строя быстрее.

Напротив, производимые отходы оказались на удивление долговечны. Пластиковый пакет, выброшенный в лесу будет разлагаться более 200 лет, а памперсы – более 500.

Конечно, можно действовать совершенно иначе, делая акцент на надежности, долговечности, удобстве. По этому пути с 1950-х годов шёл Советский Союз. Например, во многих домах до сих пор, более полувека, работают холодильники ЗИЛ, да и добротно построенные «сталинские дома» до сих пор в цене на российском рынке недвижимости. В СССР была создана огромная, успешно работавшая отрасль по переработке вторичного сырья…

Продолжение следует …

… безопасный способ скрыть необычайную идею, истинную в каждом слове в каждой подробности, — это опубликовать её под видом научной фантастики. (С.Лем)

Причина войн — в незнании их последствий. (Фольклор аналитиков)

До сих пор мы говорили о тенденциях мирового развития, проблемах и средствах. Пора обсудить цели, которые следовало бы ставить, и возможности военных технологий будущего.

Спросим себя, к какому состоянию и положению дел было бы идеально прийти. «Навязывание воли», которое К. Клаузевиц и другие классики военной мысли рассматривали как цель войны, — очень затратная и не слишком эффективная технология достижения политических целей. В история есть множество примеров не только разгрома агрессора с огромными потерями для обеих сторон, но и «исторической инверсии». В этом случае победитель на коротком интервале оказывается проигравшим на более длительном временном масштабе, становится жертвой собственной победы. Ещё в большей мере это относится к мировым войнам, результаты которых оказались для многих участников драматическими, неожиданными, и превзошедшими все, что планировалось в начале.

У войн есть объективная основа, — в понятие «свободы», которое начертано на знаменах большинства воюющих сторон, разные люди вкладывают различный смысл. Иногда толкование этого основополагающего понятия у одного и того же человека коренным образом меняется на протяжении его жизни. Для одних — это свобода предпринимательства и связанный с нею риск, возможность эксплуатации человека человеком. Для других — это свобода творчества, высокий уровень социальных гарантий и возможность не думать о своем завтрашнем дне, отдав вопросы социального обеспечения государству и т.д.

В идеале, эти люди могли бы жить в разных странах и регионах, в которых реализуются свои социально-психологические системы жизнеустройства, и при желании менять своё место обитания.

При этом на границе переживаемого сейчас фазового перехода говорить об обществе потребления и безудержном экономическом росте не приходится — возможности планеты уже очертили достаточно жесткие экологические и хозяйственные ограничения, в которых может происходить развитие человечества. Время линейной экономики объективно уже заканчивается, а с ней исчезает и экономическая основа большинства войн.

Поэтому, если у конкретного человека есть право выбора социально-психологической модели, которая ему ближе и в рамках которой он хотел бы жить, а также реальная возможность осуществления этого права, то «навязывание воли» становится анахронизмом. На этой стадии развития армии уходят в прошлое а «организованное насилие» остается в сфере охраны правопорядка. Такова должна была бы быть диалектика развития военных технологий — отрицание отрицания с выходом на новый уровень социальной организации человечества, к миру без войн.

Возможность такого мира нашла отражение в научной фантастике. В повести Стругацких «Стажёры» описана реальность, в одной части которой имеет место вариант коммунистического строя, другой реализовано «общество риска», занимающееся поиском сверхдорогих полезных ископаемых, организованное по капиталистическим образцам. С социальной точки зрения в таком будущем мир един, но разнообразен.

Из того, что спроектирована привлекательная реальность, утопия, согласующиеся с возможностями планеты, совсем не следует, что воплощение этого идеала возможно. Встает вопрос, есть ли путь из  нынешнего мира, в основе которого лежит острое цивилизационное, экономическое, региональное, социальное и иное неравенство, в мир без войн и армий?

Скорее всего, уже есть, а если нет, то появится в ближайшем будущем. И это наглядно показывают тенденции развития военных технологий в ХХ веке.

В XIX веке Клаузевиц констатировал: «… фактический рост культуры нисколько не парализует и не отрицает заключающегося в самом понятии войны стремления к истреблению противника».

Однако в ХХ веке в связи с появлением оружия массового уничтожения — химического, бактериологического и ядерного ситуация кардинально изменилась. В годы Второй мировой войны, в критической ситуации, объявляя тотальную войну, Гитлер, тем не менее, не использовал большие запасы химического оружия, имевшиеся у Германии. Он прекрасно понимал, что в противном случае будет уничтожена значительная часть немецкого населения с помощью химического оружия, имевшегося у Англии. 

Принципиальным шагом стал Московский договор (1963) о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой. Условиями, необходимыми для заключения этого договора, стало наличие двух сторон, обладавших сравнимыми ядерными потенциалами, и работы советских ученых, убедительно показавшие возможности эффективного контроля выполнения этого соглашения. Было доказано, что «спрятать» ядерные испытания на уровне созданных к тому времени технических средств уже не удастся.

Серьезным уроком и для сверхдержав, и для всего человечества стал Карибский кризис (1962). Он наглядно показал, что на грань мировой ядерной войны с перспективой применения стратегических вооружений решениями политических  руководителей мир может быть поставлен в течение нескольких дней.

Под споры философов, не заметивших ключевого события эпохи, началась постистория — эра гарантированного взаимного уничтожения в ответном ударе. Именно это стало и является в настоящее время основой для мирного сосуществования. Политиками, элитами и мировым сообществом было осознано, что мир оказался слишком маленьким и хрупким, чтобы использовать ряд образцов уже созданного оружия.

Более того, судя по западным источникам, разработаны и развернуты системы типа «мертвая рука». Эти системы рассчитаны на уничтожающей удар в случае гибели военного и политического руководства своей страны.

 По-видимому, другие виды оружия достаточно скоро по своему разрушительному действию и степени угрозы цивилизации будут выходить на уровень ядерного оружия. Поэтому сейчас, пока эти системы вооружений не стали реальностью, следует вести переговоры о запрещении ряда  перспективных военных технологий. Особенно опасен перенос гонки вооружений в другие сферы. Это биологическое пространство, где открываются возможности создания этнического и генетического оружия, организации «странных эпидемий и эпизостий». Это нанопространство, которое открывает возможности для новых типов боевых действий.

Эти вопросы активно исследуются и обсуждаются в сша. Например, в прогнозе Б. Джоя (2000 год) «Почему будущее не нуждается в нас?» рассматривается взаимосвязанное развитие генетики, нанотехнологий и робототехники (GenoNanoRobo-GNR). В отличие от разработки ядерного оружия, которое требовало высочайшего научного уровня, создания огромной отрасли промышленности и очень больших затрат энергии и, соответственно, было уделом больших сильных государств, GNR — технологии могут развиваться на уровне отдельных корпораций. В случае форсированного развития военных GNR — технологий Б. Джой оценивает вероятность выживания человечества в 30-50%.

В прогнозе С. Метца война будущего рисуется как «битва огненных муравьев» и обозначается перспектива создания новых видов живых существ для осуществления заданных боевых действий. Профессор С. Ховард выдвинул идею заключения «Договора о внутренним пространстве». (Последнее означает атомарное и молекулярное пространство). В первом варианте такого договора внутреннее пространство объявляется для всех государств мира зоной  свободных исследований и инженерных разработок, за исключением попыток создания атомарных структур для оружия массового поражения. Во втором варианте договора предлагается ввести еще более жесткие ограничения[19].

И здесь вновь стоит обратиться к недавнему прошлому и к роли ученых в отказе от практической реализации ряда опасных военных технологий.

Одним из наиболее мудрых и дальновидных решений, принятых в ХХ веке ссср и сша, было ограничение стратегических наступательных вооружений (СНВ) и отказ от масштабной системы противоракетной обороны (ПРО) территории страны. В качестве авторов этой инициативы с советской стороны называют министра иностранных дел А.А. Громыко, министра оборонной промышленности (а затем обороны) Д.Ф. Устинова, председателя Комитета государственной безопасности Ю.В. Андропова и президента Академии наук ссср М.В. Келдыша. На основе проведенного учеными анализа эти руководители пришли к выводу, что дальнейшая гонка ядерных вооружений ведет в тупик и не повышает, а, напротив, понижает уровень безопасности сверхдержав.

В этой связи следует упомянуть работы выдающегося математика и мыслителя академика Н.Н. Моисеева и американского астрофизика К. Сагана. Эти ученые показали, что масштабный обмен ядерными ударами (суммарной мощностью более 1000 Мт в тротиловом эквиваленте — всего 10 100-мегатонных бомб) неприемлем. Он приводит к ядерный ночи из-за частиц сажи и пыли, которые поднимается на высоты 20-30 км и очень медленно опускаются, а затем к ядерной зиме, в ходе которой погибнет основная часть растительного мира Земли. Такой обмен ударами необратимо изменит глобальную циркуляцию атмосферы планеты и может иметь трагические последствия. Большинство поздних, более точных климатических моделей не опровергло этих результатов.

Именно сейчас следовало бы садиться за стол переговоров относительно новых направлений военных технологий. И здесь вновь надо обратить внимание на два необходимых условия, которые нужны для успеха такого предприятия.

Одной из аксиом мира дипломатии является утверждение: «Договоры должны выполняться». Но, будучи реалистами, мы понимаем, что относится это к соглашениям между равными или близкими по своему военно-стратегический потенциалу партнерами. Но насколько равными? История войн и дипломатии позволяет говорить о «правиле двух порядков». Практика показывает, что никакие договоренности не выполнялись, если одна сторона оказывалась примерно в 100 раз сильнее, чем другая. Сегодня военный, экономический, стратегический потенциал России позволяют вести такие переговоры с любой страной мира и заставляют нас поддерживать и наращивать свои возможности, чтобы не остаться у разбитого корыта в ближайшие десятилетия. Но при дальнейшем движении по инерции, сокращении доли России в мировой экономике и, в частности, в сфере высоких технологий, это «окно возможностей» закроется.

Роль ученых в таких переговорах может быть очень большая. Сегодня о многих вещах не следует спорить, — их можно просчитать, смоделировать, оценить. На наш взгляд, справедливо ещё более жесткое утверждение: то, что не может быть смоделировано, не должно быть реализовано. Цена принимаемых военно-стратегических решений настолько велика, что здесь нельзя полагаться на удачу.

И этот поворот развития оборонных систем предвидел С. Лем: «Появляющиеся одна за другой системы оружия характеризовались возрастающим быстродействием, начиная с принятия решений (атаковать или не атаковать, где, каким образом, с какой степенью риска, какие силы оставить в резерве и т.д.) и именно это возрастающее быстродействие снова вводило в игру фактор случайности, который принципиально не поддается расчету. Это можно выразить так:  системы неслыханно быстрые ошибаются неслыханно быстро. Там, где спасение или гибель обширных территорий, больших городов, промышленных комплексов или крупных эскадр зависит от долей секунды, обеспечить военно-стратегического надежность невозможно…»

Новейшая история показывает, что было несколько случаев, когда американские системы разведки и мониторинга давали информацию о начале ядерной атаки ссср на сша. Однако наличие специалиста, который получил эту информацию, его здравый смысл и осторожность, не позволили запустить в систему управления приказ о срочной подготовке ответного удара. Но если бы человека в этой системе не было бы, то глобальная ядерная война могла бы стать страшной реальностью…

Однако, начиная с некоторых характерных времен  и скоростей, человек с неизбежностью будет исключен из цепи подготовки решения и его исполнения. Он не сможет соперничать с роботами, в руках которых и окажется судьба мира. (Например, именно это и произошло на фондовых и форексных рынках, на которых «электронные брокеры» вытеснили людей, которые реагируют на изменения курсов валют и котировок акций слишком медленно).

Это приводит к неизбежному выводу — чтобы выжить, человечеству придется сознательно отказаться от ряда «сверхчеловеческих технологий», позволяющих «начать апокалипсис по ошибке», и затормозить принятие стратегических военных решений в системах управления.

Обратим внимание на удивительное несоответствие — при детально разработанных правилах управления автомобилем у нас нет правил безопасного управления регионом, страной, цивилизацией. И здесь нет возможности опираться на метод проб и ошибок (второй шанс может просто не представиться) или на исторический опыт (всё развивается слишком быстро). Придётся опираться на науку, на модели, показывающие развитие неустойчивостей, связанных с различными военными, социальными, промышленными технологиями, и возникающими в этой связи ограничениями в пространстве управляющих воздействий.

Вернемся к проблеме контроля за выполнением договоров. Здесь технологии, создав ряд проблем, дают и алгоритмы их решения. Эдвард Сноуден показал, что уже сейчас компьютерные системы США (в частности развернутая различных странах и на различных материках система «Эшелон») позволяет контролировать переговоры, переписку, местоположение и интернет-активность более миллиарда человек. Джулиан Ассанж и его проект wikileaks показали, что можно сделать достоянием гласности огромные объемы информации, касающиеся того, что правительство делают за спиной миллионов людей, как правило, вопреки их мнению и интересам.

Развитие технологий привело к тому, что мы уже живем «прозрачном мире». В этой реальности тайное становится явным очень быстро. Очень скоро скрыть невыполнение каких-либо договоренностей станет невозможно.

Например, о начавшейся эпидемии или о готовящейся оранжевой революции сейчас можно немедленно узнать, проводя контент-анализ миллионов разговоров по мобильным телефонам. Технические возможности для этого уже созданы[20].

Но это непосредственно влияет и на военную науку, и на технологии вооруженной борьбы. В течение тысяч лет обман, введение противника в заблуждение были важнейшими инструментами полководца. Но это время кончается, придется «играть с открытыми картами». Фактор неожиданности уходит, и мы приходим к совсем другой, позиционный борьбе.

Со времен Древней Индии шахматы рассматривались как своеобразная модель военных действий. И их «исчезновение» как-то прошло незамеченным — компьютеры стали играть намного сильнее самых выдающихся шахматистов.

Естественно, что нечто подобное может очень скоро произойти и в военном деле. Электронные полководцы начнут «переигрывать» и отдельных командиров, и генеральные штабы в целом. Но это будет означать, что можно будет не «двигать фигуры», пожалеть людей и сознательно отказаться от силовых вариантов решений очень многих проблем.

При таком подходе меняется не только военная наука, но и наука в целом. На этот сдвиг в своё время обратил внимание выдающийся советский математик, сотрудник ИПМ, академик И.М. Гельфанд: «Я думаю, что имеется два архетипа, первоначально заложенные в психологии человечества. И дуализм состоит в противоречии между этими архетипами. В психологии человека и общества я бы назвал это противоречие — противоречие между понятиями cleverness и wisdom. По-другому можно сказать, что в первом архетипе человек рассматривается и воспринимается как высшее достижение в процессе эволюции или венец творения… Во втором архетипе человек есть часть живой природы… и не может выделять себя из неё, или, точнее, если и выделяет, то только временно, принимая границы этого разделения…

Правильное гармоничное развитие зависит от понимания того, что есть эти два архетипа и необходимости их правильного соотношения. И «перекос»  в любую из сторон или ограничение приводят к патологическому развитию человеческой личности, общества и т. д».[21]

И так Ум и Мудрость. Напомним пословицу: «Умный человек найдет выход из любой ситуации, а мудрый в нее просто не попадет.» Ученых и инженеров почти всегда просили проявить Ум, выступить в рамках перового архетипа и создать средства — царь-пушку, гипербомбу, суперракету… И достижения здесь очень велики.

Они настолько велики, что пришла пора воспользоваться Мудростью, использовать второй архетип, осмыслить цели и разобраться, чего и как не следует делать. И заняться всем этим следовало бы сейчас, пока не поздно, пока есть возможность свернуть с пути, ведущего в пропасть.

Очень жаль, что в этот важный момент в российской и мировой истории Российская академия наук, да и отечественная наука целом, оказались не у дел…

Продолжение следует

Владимир Иванов, заместитель главного учёного секретаря президиума РАН, доктор экономических наук, кандидат технических наук

Георгий Малинецкий, доктор физико-математических наук, вице-президент Нанотехнологического общества России

источник: здесь

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s